Описание поездки

10 января. Поезд Новосибирск-Адлер прибывает на конечную станцию в 6.20, нас встречают Адмирал, прилетевший самолетом, и Василий Вилисов. На микроавтобусе Василия добираемся до границы, по пути закупаем 20л хорошего бензина для генератора и горелки. Закупка продуктов на Казачьем рынке, поиск носильщика с наиболее вместительной тележкой, и – вперед, через границу. К нашей радости, тележку пропускают без "телевизора", российский контроль проходим без проблем. На абхазской стороне все ждем, когда же у нас спросят разрешение от правительства Абхазии (нам с этим помог Снетков: включил в общий список экспедиции РГО на Мчишту) и потребуют застраховаться – никаких намеков, хотя сразу за последним абхазским пограничным постом притаилась новая будочка, в которой сидят гладкие дяденьки в гражданском, берущие деньги за страховку со всех иностранцев. С чем связано подобное безразличие к нашей группе, непонятно: возможно, несколько десятков спелеологов, с начала января проникшие на территорию Абхазии, уже успели покачать свои права по поводу страховки, а может, сюда уже дошла информация о разбойном нападении на группу москвичей на Хабю, и дяденькам просто стало совестно предлагать свою бесполезную страховку... Загружаемся в "Газель", едем в Блабурхву, по пути заезжаем в кафе в Гаграх перекусить. Быстро находим с водителем общих знакомых: оказывается Ремиз, который живет выше Гарика – его брат, а в августе он же забрасывал в Блабурхву белорусов из "Гелектита", а потом отвозил их на море. Добираемся до нижнего дома Гарика, но хозяина нет: повез Самохина в Гудаутский райотдел разбираться по поводу украденных паспортов. Делаем первую ходку с грузом до верхнего дома, возвращаемся за очередной партией, по пути встречаем Самохина с двумя парнями, каждый тащит по 2-3 наших транса. Здороваемся с Гариком, с большим трудом удается отказаться от предложения отметить приезд и встречу. Загружаем остатки груза в машину, довозим большую часть пути, дальше все уносим за одну ходку, помогает Гарик с сыновьями. Самохин кормит нас ужином, с нетерпением расспрашиваем об успехах в забое Акшаши. Все загадочно улыбаются, похлопывают нас по плечу, спорят между собой, какая из смен пройдет во Мчишту: уже эта или – следующая. У нас возникает чувство, что к раздаче слонов мы слегка припозднились. Нас утешают, говорят, что еще много придется расширять, обещают помочь с заброской трансов в пещеру: они работают в 4-е смены и бегают двойками в пещеру несколько раз за сутки, кроме того, один-два человека постоянно живет в ПБЛ-е, обеспечивая непрерывную зарядку аккумуляторов для перфораторов. О радужных перспективах нижнего забоя и о том, что к сбойке Акшаши и Мчишты мы вряд ли успеем, мы были наслышаны еще в поезде, во время телефонного разговора со Снетковым, но все равно, общение с живыми творцами новейшей спелеологической истории обескураживает... До поздней ночи пакуем подземные трансы и генератор (непревзойденным мастером упаковки генератора проявил себя Львович, у меня бы на подобное просто не хватило терпения: всего два часа работы, и генератор запакован в слой полиэтилена+ слой пены+еще слой полиэтилена + два рулона скотча, удивительно, но габариты его после этого почти не увеличились), спать ложимся в большой комнате на полу, всю ночь по головам ходят крысы.

11 января. Очень удачно отправляем в пещеру 3 транса с очередными сменами (Самохин, Марковский и др.), продолжаем сборы. К обеду удается запаковать все в подземку, остается не менее важная задача – законсервировать оставшийся груз так, чтобы его никто не похитил из опустевшего дома (ребята из УСА через день уезжают) и не попортили крысы (ночью они добрались в подвале до бутылок с бензином, подготовленных к транспортировке под землю – прогрызли 2/3 бутылок, несколько литров драгоценной жидкости, которой в Абхазии просто не найти, бездарно вытекло). В конце концов все проблемы удается решить, наиболее ценные вещи относим к Гарику, часа в 4 выдвигаемся в пещеру. По пути любуемся на проведенную Гариком до входа в пещеру стационарную линию электропередач, со вкопанными столбами и изоляторами. На подходах к пещере встречаем Самохина, он уже возвращается со смены, рассказывая еще более радужные вещи о забое: и объем там видно, и камень куда-то летит, и шум реки слышно. Завтра у ребят завершающий день работы в пещере, договариваемся, что не будем им мешать, займемся пока расширением подходов к последнему колодцу. Загружаемся в пещеру, оставляя под первым колодцем генератор, запасной перфоратор и 200м кабеля (решаем сразу генератор не тащить, а попробовать работать от проведенной в пещеру линии 220V). За 2-3 часа добираемся с грузом до базы, там нас встречает одинокий заряжальщик аккумуляторов. В надежде развеять мифы первым делом бегу в забой, там как раз готовится проводить разрушения проходчик очередной смены. Осмотр забоя меня успокаивает: до прорыва еще неблизко (непонятно, откуда взялись столь радужные заверения проходчиков из УСА, меня всю жизнь уверяли, что "у моей перспективы – глаза велики", но, похоже, перспектива наших друзей состоит вообще из одних глаз!), работы и для нас хватит, возвращаюсь в лагерь. Вечером позволяем себе немного расслабиться и отметить начало работы в подземке некоторым количеством вина от Гарика, предусмотрительно прихваченного с собой.

12 января. Видимо, расслабление накануне несколько затянулось: просыпаемся, лишь заслышав бодрые голоса очередной смены УСА (Самохин с напарником). Заранее собираем мусор на старой базе (где 2 года назад жили в гамаках) и все, что можно собрать в нынешней: нельзя допустить, чтобы народ убегал на поверхность порожняком. Самохин выходит из забоя, толком не поработав: сдохли аккумуляторы, но на подходе уже следующая смена. Меня давно уже воротит от проходки аккумуляторными перфораторами: слишком низка производительность и велики трудозатраты на переноску по пещере токосодержащих тяжестей, именно поэтому в нашей экспедиции вся ставка была сделана на работу от 220v. Готовим заряды и отправляемся провешивать провод в сторону забоя и расширять подходы к колодцу. Даже временную линию стараемся делать аккуратно: провод подвязывается на забитые в стену или потолок дюпель-гвозди (пластмассовая втулка+шуруп). Из забоя вскоре выходят последние проходчики группы Самохина: у них окончательно крякнул перфоратор, оставленный накануне прямо под водопадом без гермы. Провешиваем провод на до У4м, начинаем расширять заход в следующий за ним трехметровый уступ. Дым от бахов тут же уносит наверх, в сторону старого меандра над У4. От сети 220 удается пробурить всего полторы дырки, после чего электричество пропадает напрочь. По времени это совпадает с уходом последней двойки на поверхность и наводит на мысль, что они где-то зацепили провод, собранный из кусков и прокинутый по пещере как попало, кое-где по нему вообще приходится ползти самому и тащить мешки(вообще, довольно странно, почему москвичи группы Снеткова, затащив в пещеру более 200м нового кабеля, не стали его вешать, а оставили старые сопли самых разнообразных сечений и типов кабеля с многочисленными скрутками, стыками "обычная вилка + розетка "евро"). Разбираем несколько ближних скруток, это ни к чему не приводит.

13 января. С утра решаем идти за генератором и попутно проверять скрутки (где-то пропала "земля", но фаза – есть). Адмирал уносится вперед, не дожидаясь результатов проверки. Через пару часов Львович уже довольно бодро умудряется разбирать и собирать скрутки под напряжением, сидя или лежа при этом в луже или ручье. Наконец, через несколько часов работы удается найти потерянную "землю", решаем не тащить пока генератор, а еще разок попробовать бурить от сети 220. Адмирал не появляется, решаем, что, не дождавшись нас, он придет в лагерь, но уж никак не потащит генератор в одиночку. Возвращаемся в лагерь, освещенный двумя прожекторами, он выглядит гораздо уютнее. Вскоре подходит и Адмирал с трансом, оказывается, он дотащил генератор и транс почти до Первого Обвального, тащить через ползун, меандр и Тазики в одиночку не рискнул. Собираемся продолжить расширять подходы к последнему колодцу, проверяем перфоратор в лагере – работает. Но, стоит лишь добраться до места работ и включить перфоратор, как электричество опять пропадает. Возвращаемся в лагерь, и сразу идем за генератором, благо до него теперь совсем недалеко. Меньше чем за час вдвоем без всяких проблем дотаскиваем генератор до базы, Львович распаковывает его, все проверяем и с чистой совестью, омрачаемой лишь сознанием того, что в попытках работать от халявного 220 бездарно потеряно двое суток, ложимся спать.

14 января. С утра двойка уходит расширять подходы. Вчерашняя попытка использовать для связи забоя с базой рации оказалась безуспешной, а пещерных телефонов у нас нет. Поэтому применяем вариант, использовавшийся в свое время на Патыне: на базе непрерывно играет МР3 плеер, цепь питания колонок разомкнута, в нее включена обычная розетка, в которую воткнута вилка силового кабеля, идущего в забой. Когда нужно включить генератор, в забое в розетку втыкают на 10 сек вилку-перемычку, и на базе становится слышна музыка из колонок, после этого человек на базе вытаскивает вилку кабеля из розетки колонок, подсоединяет к генератору и заводит его, отключает же генератор, ориентируясь по звуку его работы, когда прекращается нагрузка. С генератором процесс проходки потихоньку пошел. Через некоторое время неожиданно появился Самохин: оказалось, что двух его ребят без паспортов не пустили обратно через границу, а закрыли на двое суток, поэтому он вернулся обратно, ночевал у Гарика, потом пришел к нам. Поведал нам о том, что на поверхности – настоящий ураган: ливень стеной, на высоте верхнего дома – снег. В пещере этот катаклизм проявился паводком, увеличившим расход воды в ручье в 5-6 раз (с 0,5-1л/сек до нескольких литров). Предложили ему отработать ночную смену с Адмиралом на проходке забоя, он согласился. За несколько часов подходы к колодцу решено было считать расширенными, первая смена вернулась в лагерь. Через некоторое время вторая смена отправилась в забой. Работали они нашим оборудованием, но – зарядами группы Самохина, зарядов спалили много, почти все – неэффективно (слишком малы заряды: их просто выплевывает, не производя разрушений). Несмотря на то, что Самохин бурил и заряжал на вытянутой руке, лежа вниз головой, пытаясь побыстрее пройти небольшим сечением, ему все же никуда не удалось продавиться. Респираторами не пользовались (забой практически не проветривается), поэтому к концу смены изрядно траванулись, до базы выходили на автопилоте. Вышли поздней ночью, попив чайку Гена ушел на поверхность.

15 января. Первой смене удалось несколько расширить заход в трехметровый уступ перед забоем и начать проходку на расширение самого забоя: работать таким сечением, как Самохин и Ко мы посчитали просто нереальным (если в варианте горизонтального штрека тесный вариант еще позволял работать, то при наклоне -35-40 град – уже нет). Просто удивительно, как им удалось столько сделать, при столь неэффективной технологии (дохлые аккумуляторы и очень малые заряды): все стены штрека и забоя – как сыр в дырах шпуров от сгоревших или выплюнутых зарядов.

Оказалось, для того, чтобы наши большие заряды работали эффективно, нужно отступать от края монолита всего 10-12см, т.е. – в два раза меньше, чем обычно, к этому надо было приноровиться, да и скорость и эффективность проходки была в несколько раз ниже, чем обычно. Причина – в устойчивости сечения хода (небольшое округлое очко, в отличие от вертикальной узкой щели меандра, имеет в несколько раз меньше свободной плоскости, на которую может отбиваться порода). Часто также попадалась хреновая порода с заполненными глиной слепыми полостями, в лучшем случае – пропадало пробуренное отверстие, в худшем – заряд выгорал. Забой достаточно неудобный: ручей с уступа, хотя и удалось частично отгородить экраном, все же вносил определенные неудобства в работу; про наклон забоя я уже писал; место для складирования отбитой породы – ограничено, мелкую фракцию постоянно смывает водой в забой. Но главная проблема – почти полное отсутствие тяги (она очень слабая, внутрь, возможно – вызвана лишь движением воды) и проветривания забоя. Несмотря на то, что запах пороховых газов в респираторе не ощущался, через несколько часов работы возникли характерные симптомы отравления: головные боли и учащенное сердцебиение при малейшем увеличении физической нагрузки. До базы шли на автопилоте. Вторая смена трудилась в забое до поздней ночи, здоровья ей это также не прибавило. Ребят из группы Самохина в этом плане выручало то, что у них заряды были в несколько раз меньше (соответственно и дыма – меньше), да и работали они в 4 смены по 1-3 часа, к тому же – молодые здоровые организмы...

16 января. Также посменно работали в забое, скорость проходки очень маленькая, расширение сечения приводит к увеличению объема отбитой породы, места для складирования ее – все меньше. Эхо впереди, хотя и немного странное, все же обнадеживает. Все также травимся пороховым дымом, респираторы не помогают.

Надо сказать, что нам стоило немало моральных усилий решиться работать от 220 в обводненном забое: пугала возможность поражения электрическим током. Первое время в обязаловку надевали резиновые перчатки, работая с перфоратором, но в них очень неудобно осуществлять все остальные манипуляции, поэтому в конце концов стали работать просто голыми руками. Не было даже намеков на какое-то присутствие нежелательного электричества, возможно, потому, что работали мы от генератора, ни он, ни линия нигде не были связаны с землей...

17 января. По дороге к забою еще раз внимательно осмотрел уходящий вперед над У4м старый натечный меандр, вариант рабочий, тяга сбрасывается вперед. Отработали смену в забое, почти подошли к резкому повороту направо, после которого ход идет горизонтально. Второй год подряд встречаю день рождения в забое, с перфоратором в руках (в прошлом году – в п.Теплой). Добравшись до базы, нет сил даже выпить праздничного коньяка: настолько сильно отравление дымом.

Вторая смена расширяла подход к повороту, пытаясь сделать более удобный заход в горизонтальный ползун, выглядевший как будто проходимым для самого худого из участников. Вернулись поздно, что не помешало им выпить праздничный коньяк. Порох практически кончился, даже добили все украинские заряды, надо идти к Гарику пополнять запасы.

18 января. Самому проходимому из участников все же не удалось пройти в горизонтальный ползун за поворотом: как пролезть, так и заглянуть за него мешает, хоть и не резкий, но все же – поворот хода налево. Надо сказать, что к этому моменту расход воды в ручье после последнего паводка сократился до обычного (меньше литра в секунду). Выйдя из штрека под К15, обнаружили, что за стеной колодца слышен глухой шум падающего потока приличного расхода. При этом звуком падения нашего ручья можно было пренебречь – столь малым был его расход. Этот же шум был слышен и наверху колодца, по мере удаления от верха колодца к выходу он пропал. Тут же поднялись в затекший меандр над У4м, чтобы послушать: где-то впереди на нашем уровне был слышен звук текущего по горизонтали ручья, а еще дальше – уже шум его падения! При этом едва сочащийся где-то недалеко под нами ручеек, падающий с 3-х метров также не мог быть слышен. Конечно, все эти звуки были очень отдаленные и неясные, на грани глюков, но все же, я думаю – были. Также на стенах меандра над У4м были обнаружены остатки принесенного водой растительного мусора (полусгнившие кусочки сучков, травинок и пр.), хотя на подходах к уступу со стороны нашего ручья ничего подобного не наблюдается. Похоже, что где-то впереди за меандром есть часть пещеры со своим ручьем, текущим горизонтально и падающим в колодец, параллельный К15, во время весеннего паводка (возможно – не каждый год), горизонтальная часть русла переполняется, и часть воды с мусором начинает перетекать по меандру в сторону У4м, возможно даже – подтапливая всю нижележащую часть пещеры...

После обеда двойка ушла расширять заход в меандр над У4 (несколько зарядов удалось сделать, выпотрошив найденные на базе московские заряды d14мм), мы же с Адмиралом отправились наверх пополнить запасы продуктов(подземка планировалась изначально на 6 дней, теперь же решили задержаться в пещере до 20-21 числа, постараться доделать начатое, о намеченной программе поверхностного поиска и раскопок теперь можно было забыть) и пороха. Вышли на поверхность уже в темноте, холодно, около "0", ветер. В верхнем доме пополнили запас продуктов, после чего Адмирал принял неожиданное решение возвращаться в пещеру, так что к Гарику за порохом мне предстояло идти одному. Пошел к Гарику как был – в гидре, попал как раз на очередной день празднования Старого Нового года (18 января), у него в гостях сидели Анатолий и Ремиз. Долго пытался отказаться от приглашения к столу, но – безуспешно, пришлось снимать гидру, оставшись в парадных конденсатниках (после 7 дней подземки!) да так и садиться за праздничный стол. После не то, чтобы скудной, но – однообразной подземной пищи, от увиденного на столе изобилия просто разбегались глаза: кроме многочисленных соусов и традиционной мамалыги – курица, вареная козлятина, копченая кабанятина, много еще чего, ну, и, само собой, вино и более крепкие напитки. Хотелось попробовать все кушанья, однако сделать это было непросто: тосты следовали один за другим, каждый надо было внимательно выслушать, большинство – стоя, да и про ответные тосты не забыть. Во время застольных разговоров, расспросов о пещере и просмотра кассет с фильмами спелеоподводников, Толик сообщил, что знает на горе Арбха маленькую дырочку в земле, из которой слышен шум реки. Чтобы это не осталось лишь застольным разговором, я убедил Гарика, пока мы в пещере, сходить с Анатолием и найти эту дыру, а потом, после нашего выхода, показать нам. Просто нечеловеческим усилием воли удалось все же встать из-за стола: нужно было еще добраться до базы. Гарик запаковал две банки пороха, налил пятилитровую бутыль вина и пожелал мне удачи. В голове от выпитого вина (не менее 10 стаканов!) приятно шумело, дорога до верхнего дома показалась незаметной. Забросил в транс бутылки с бензином и вином, банки с порохом, пошел к пещере. Передвижение по пещере прошло без особых проблем, главное было – не забывать пристегиваться к веревке на всех уступах (даже на тех, которые обычно ходятся распором!). На базе ждал Адмирал, вскоре подошла и двойка со смены (по меандру над У4м удалось протиснуться вперед на 5-6 метров, надо расширять). После выпитого у Гарика вина душа вчерашнего именинника требовала продолжения банкета, которое не замедлило состояться, ставя под сомнение продуктивность завтрашнего рабочего дня.

19 января. Как и ожидалось, подъем несколько затянулся: проснуться удалось лишь к обеду. С большим трудом удалось к вечеру снарядить двойку на ночную смену: последнюю попытку добить нижний забой.

20 января. Под утро многократно усилившийся шум воды в ручье возвестил о приходе очередного паводка, причем, такого, какого мы здесь еще не видели: расход воды на базе достигал 15-20л/сек. Беспокойство за ушедшую вниз смену оказалось напрасным: в восьмом часу утра они благополучно пришли на базу. Оказалось, они как раз закончили работу и вышли под К15, когда начался паводок (если бы он застал их в забое под У3м, пришлось бы несладко). Пройти горизонтальный ползун ночной смене так и не удалось, нужно еще расширять. В итоге в нижнем забое нашей экспедицией было пройдено около 4-4,5м (последний метр уже малым сечением, в надежде продавиться). При "борканье" и отпалках впереди было очень сильное эхо, но какое-то странное, типа затухающего резонанса (я такие слышал на подходах к сифонным камерам в меандрах). Интересно, что звуки бахов были хорошо слышны и на базе, так же гулко и как вроде – в объеме... Остановились на участке горизонтального хода, округлого сечения (30х20см), немного непроходимого даже для нашего самого худого участника. После резкого поворота вправо на 90, ход начинает заворачивать по дуге влево, поэтому просмотреть, что впереди – не удается, испытуемый утверждает, что видел край какой-то стоячей воды с кальцитовыми оторочками. Справа – стенка, слева – не просматривается из-за поворота, пол – монолит, потолок – тоже, потом – не видно. Впереди, метрах в 2,5-3 слышен шум падающей воды (этакий звук "душа", падающего с некоторой высоты 3-5м, возможно, это – другой приток, падающий в озеро нашего ручья сверху) и периодически – бульканье какого-то ручья, по расходу, вроде бы – немного больше нашего. Периодически текущая вода создает различные глюки: то кажется, что кто-то ходит впереди, то еще что-то, но звуки эти – вроде как в объеме, по крайней мере – проходимом. В общем – здорово напоминает некий канал сифонной проработки, возможно, на подходе к сифону или полусифону... Ситуация усугубляется тем, что весенним паводком может смыть весь отвал в забой, и дальнейшие раскопки придется начинать с расчистки и откатки прошлогоднего отвала... Паводок продолжался весь день, "Тазики" были изрядно подтоплены, хорошо еще, что наша выброска была намечена на следующий день, а то могли бы просто не пройти "Тазики" с трансами). Интересно, что же творилось на поверхности в это время: если в предыдущий небольшой паводок Самохин говорил, что на улице – настоящий тайфун, тропический ливень – стеной. Оставив ночную смену отдыхать, дневная смена отправилась работать в меандре над У4м, по пути надо было устроить запоздалую фото сессию, чтобы привезти домой хоть какие-то снимки из пещеры. Поснимали, довольно продуктивно поработали в меандре, искусав все локти, что не начали работать здесь с самого начала, а повелись на рассказы Снеткова и Самохина о перспективах нижнего забоя. В восходящем завале над Тазиками, куда сбрасывается основная тяга – так и не удалось поработать – нужно было готовить барахло к выброске. В следующий выезд буду заниматься только вариантами с тягой! Расход воды к вечеру немного уменьшился, это обнадеживало.

В ходе работ в пещере созрели и окрепли некоторые субъективные наблюдения: Убедился, что Второй Обвальный – фрагмент какого-то древнего субгоризонтального эрозионного уровня, проработанного когда-то, потом почти полностью заполненной аллювием (в нижней части, в меандре мы видим сцементированные кальцитом галечники, мощностью несколько метров, выше, перед меандром – 2,5-3м песчаных отложений, а еще выше – фрагменты слоя глины, вероятно, до 10-15м мощностью). В более менее современный период все это было подработано современной водой, прорезавшей меандр в сцементированных галечных наносах (галька сплошь интрузивная или – эффузивная, возможно, таких пород уже и на хребте-то миллионы лет нет!), а также вымывшей песчаный и глинистый материал из-под натечных кор и пагод Второго Обвального (что стало причиной обрушения кор и смещения-растрескивания пагод, а, возможно, как следствие горного удара, и – обрушений сводов). В свете такого предположения особенно логичным выглядит вариант раскопок вдоль по продолжению уровня древних галечников (над У4м). Над восходящим завалом в тазиках тоже есть какой-то объем, возможно, являющийся продолжением Второго Обвального в обратную сторону. К сожалению я даже не успел посмотреть его нынче, поэтому не могу сказать, рабочий ли вариант, или – слишком опасный...

Вечером удалось запаковать часть барахла, более двух часов заняла упаковка генератора.

21 января. Большую часть дня собирали базу, выдвинуться наверх удалось лишь в пятом часу. Выброска заняла около 5 часов, основная проблема – поднимая мешки на первых трех колодцах, вымерзаешь на пронизывающем ветру с поверхности. Ночевали в верхнем доме.

22 января. Утром, едва мы пробудились, пришел Гарик и повел смотреть объект, показанный Анатолием. По старинной абхазской традиции на осмотр объекта прихватили большой лом. Почти на вершине горы (высота около 650м, расстояние по прямой до Акшаши – 600м) на ровном месте оказалась маленькая дырочка в земле (5см в диаметре), из которой действительно слышался шум. Я-то с подобным явлением сталкивался уже не раз, и знал, что это шумит воздух, но все остальные были уверены, что слышат воду. Интересно, что я сначала не смог определить направление тяги, и решил, что дует внутрь (моя метода ориентирована на то, что из пещеры дует более холодный воздух, а здесь из-под земли дул теплый ветер!), хотя дым ясно показал, что дует наружу. После получасовых упражнений с ломом, отверстие удалось расширить до 30см, камни бодро полетели в глубокий колодец, расход воздуха увеличился пропорционально увеличению сечения, и тяга стала просто сумасшедшей. Долго расспрашивали Гарика, как нам назвать эту пещеру, он предложил – Шумная, причем почему-то не смог привести абхазский вариант этого названия, сказал – слишком сложно будет. Решили, что это и будет пока рабочим названием новой пещеры. Для окончательного расширения входа нужна была технология, да и за снаряжением все равно надо было идти. На базе пришлось сначала перестирать и повесить сушить все барахло после подземки, а потом уже собираться на первопроход. Через несколько часов, собрав необходимое оборудование (генератор, перфоратор), инструмент и снаряжение, снова вышли к пещере. В темноте и с грузом дорога показалась не столь короткой, как днем. Для расширения входа хватило одного баха, остальное доработалось кувалдой, хоть и тесноватый, но проходимый вертикальный щелевидный проход просматривался метров на 5-6, выходя затем в колодец. На спуск взял с собой перфоратор, анкера Hilti 12х75 со стационарными ушами из нержавейки. Рации опять отказались работать (хотя дома перед выходом работали прекрасно!), пришлось командовать голосом, когда заводить и выключать генератор. В общей сложности забил 5 анкеров, провод длиной 50м кончился в 3м над полом, из чего я сделал вывод, что глубина колодца – 48-50м. Колодец – в старой полуразрушенной натечке, под верхом более щелевидный (10-12х3-4м), к середине сечение его становится более изометричным (3х6), а на дне и вовсе опускаешься на пятак 3х3м. В стенах есть несколько окон, напоминающие слабонисходящие затекшие меандры (проходимые), осматривать их не было времени. Глухое дно из щебня, сильный капеж, в сторону уходит узкий восходящий меандр, через 5-6м в днище которого раскрывается непроходимый выход в колодец, дно просматривается на глубине 6-8м, из меандра по всему сечению хорошо дует. Оставил перфоратор и провод, чтобы завтра прийти расширить заход в уступ. Веревку отвязали от дерева у входа, связали с проводом и приспустили до первого анкера. Велик был соблазн оставить снарягу и барахло, но – не решились, потащили домой.

23 января. Вместо того, чтобы начать собирать вещи и готовиться к отъезду, вышли на дальнейшее прохождение пещеры Шумной. Неподалеку от входа в Шумную (60-80м) осмотрели провал, про который рассказывал Гарик: относительно свежий, диаметр 25-30м, глубина около 15, с одной стороны есть скальный выход с нишей, в нише – вертикальный подсыпанный колодчик проходимого сечения, тяги не заметили. Заход во второй колодец удалось расширить за 2-3 часа (4 баха и час работы скарпелью в режиме отбойника), хотя чересчур просторным вход так и не стал. Навеску на уступ (около 8м сделали также на анкера). В этот раз удавалось во входном колодце общаться по рации. Под уступом оказался небольшой гротик и выход к ручью. Вправо, вверх по течению ручья (0,5-0,7л/сек, гуровые плотинки) оказалась система нескольких притоков, в один залезли: разруха, старые наносы, растворенная натечка, вверх – камины, надо штурмовать; в другой наклонный приток, просматривающийся довольно далеко, не ходили. Вниз по течению ручья попадаешь в более обширный гротик, с прорезанными ручьем аллювиальными отложениями, в конце грота ручей ныряет в непроходимое отверстие в монолите, виден объем, уступ несколько метров, слышен шум другого ручья, с более солидным расходом воды. Над очком в монолите есть старый восходящий ползун, через 3м приводящий к выходу, вероятно, в тот же уступ, но – узковато, глина и отслоенные камни, не полезли, к тому же – не было больше веревки и времени. Тяга как из очка, так и из верхнего хода – сильная, наружу. Пора было возвращаться, работы в пещере придется продолжить в следующий выезд. Вернулись домой в 8 часов вечера, а нужно было еще стираться , сушиться и собираться: завтра в 8 утра надо быть у Гарика и ехать к границе... Часть груза унесли к Гарику с вечера. Немного погодя пришел Снетков с двумя парнями с Владивостока: это к Адмиралу с Вороньей спустились его одноклубники, чтобы еще несколько дней поработать в окрестностях Мчишты.

24 января. Утром собрались, спустились к Гарику, он отвез нас к границе, где мы и распрощались. После позднего отбоя и раннего подъема состояние было полусонным, поэтому не заметили при переходе через границу пропажи одного из трансов (со спальниками и теплыми вещами): то ли с тележки вытащили, то ли из багажника такси потеряли по дороге на вокзал(хватились его уже на подъезде к Новосибирску). На поезд успели благополучно, 3.5 дня пути пролетели незаметно (благодаря 15 литрам вина, взятого у Гарика специально в дорогу), в Новосибе нас встретили ребята из "Кедра", помогли добросить груз до автовокзала. Автобусов на Кузню опять не было (в прошлом году – из-за морозов −40, нынче – из-за прошедшего накануне ливня и похолодания, наступившего вслед за ним), пришлось снова ехать на такси.

Величко Сергей, 09.02.2007